Готов был говорить ей о любви,
Без тени хоть малейшего обмана,
Травою сорной, чувства проросли,
Нежданно с буйством дикого бурьяна.

Жил жаждой: приголубить, защитить,
Как к роднику, к губам припасть губами
Свить близостью связующую нить,
Не разорвать, которую годами.

Дни пролетали в сладком забытьи,
Там имя её правило всевластно,
Счастливей рабства было не найти,
Мечта о ней пылала и не гасла.

И рвалось сердце птицей из груди,
Когда её лицо в ответ сияло -
Мерещилось блаженство впереди
И радость бесконечной изначала.