На выборы в Госдуму России я надел единственную новую рубашку. Мы с бабушкой потихонечку, но с важной осанкой поплелись к школе. И вот, неподалёку от крыльца мы слышим из громкоговорителей эстрадную музыку, которая играет и внутри. Праздничность события уже подчёркнута. В предбаннике школы довольно живая обстановка — продают полуфабрикаты, сидят двое полицейских: один из них спит сидя, у другого угрюмое лицо.
Дальше держим путь вдоль гардероба моего родного учебного заведения: люди движутся туда-сюда, как вдруг проходящий мимо пожилой мужчина небольшого роста вежливо и с улыбкой говорит бабушке: «Шалом...» Мы, еле сдержав удивлённый смех, шествуем далее, к рекреационным помещениям. Там вдоль окон поставлены парты с работниками избиркома. Мы видим табличку с нашим адресом, подходим, расписываемся в журнале (под вежливо-церемонные учительские взгляды) и, наконец, берём бюллетени — их четыре: два по городу, два «федеральных». Сбоку, у стены сидят люди без явных опознавательных знаков — наблюдатели.
После всех формальностей, я прохожу за шторку, нахожу популярную ныне либеральную партию (ту, что за дружбу с Западом), отмечаю её, а на том листе, где её нет (жаль, как раз в бюллетене местного уровня!) — ставлю галку за группу либералов, которая послабее, но тоже за дружбу с Западом. Бабушка, оказывается, уже за другим столиком, а рядом — с каменным и холодным лицом сидит в кресле женщина-полицейский (что интересно, у всех вокруг лица относительно дружелюбные, а у полицейских словно застывшие). Бабушка не смогла найти в одном из бюллетеней партию власти, я с большой грустью помог ей в поиске, и потом — за неё — бросил несчастные бумажки в ящики для голосования. Замечаний не было, ситуация была понятна.
Когда мы собрались уходить, с одного из столов я вдруг слышу — «До свидания». Я узнал в подавшем голос... молодого человека из избирательной комиссии. Запечатлелся я в его памяти, видимо, в прошлые выходные, когда мы с моей девушкой зашли сюда же по брошенному в почтовый ящик приглашению «ознакомиться со списками избирателей». Возможно, мы в тот день были единственными, кто посетил участок — потому я и запомнился. Нынче ценится гражданская активность, как нечто экзотическое.
Потом мы с бабушкой опять проследовали вдоль гардероба, опять взглянули в угрюмо-напряжённое лицо майора и спящее лицо лейтенанта, бабушка ознакомилась с меню «социальной столовой», купила пирожки в школьном буфете (она готовилась к этой акции будто даже более трепетно, чем к основной причине посещения школы) — и таким образом гражданский долг был выполнен в полном объёме. Как я позже узнал, явка в нашем цивилизованном городе была 25 процентов, что дало мне повод для гордости за свою гражданскую активность и стимул для дальнейшего становления личности.
Придя домой, я хотел было конструктивно подать пример активной позиции, сдержанно сообщив интернету факт личного участия в избрании властей. Адресовать послание надлежало в первую очередь представителям моего же полит. лагеря, исповедующим иные взгляды на этическую сторону выборного действа. Не прошло и двух часов после объявления предсказуемых результатов выборов, как я сорвался с критической тирадой на девушку из дем. сообщества, «обличавшую» наивность процесса, намекавшую на «одурачивание» электората. Как она могла! Нельзя высмеивать гражданскую активность, она всё же лучше бездействия! Вот что я написал ей в ответ:
"Дело не в «одурачивании», «наивности» и прочем. Дело в том, что независимые опросы выявили почти те же цифры у партии власти, что показали официальные итоги. (Пусть на 5 процентов меньше, это не столь важно!) Электорат парламентского большинства идёт — и голосует!
Я не отношу себя к т.н. «народу». Но есть процедура, есть возможность отдать свой голос, и пусть он затеряется на фоне потока дебилизма! И под ленивое сопение уснувшей оппозиции — которой тяжко поднять свою неспортивную фигуру с дивана и прийти — из принципа отдать голос против «главнюков». Пустые бюллетени, как правило, отправляют в их счёт. Мне было бы крайне неприятно, чтобы мой — пошёл за «главнюков».
Ясное дело, что поход на выборы — это малая толика активности, как и борьба с фальсификациями, вбросами и пр. Но если людям сложно посетить выборы, как они собираются прогрессивно переустраивать жизнь, когда придёт пора? Свобода (в юридическом смысле) — вовсе не мнимая вещь, просто за неё надо быть готовым бороться, и бороться активно и яростно! В Швейцарии, например, референдумы работают, — просто надо сделать так, чтобы они работали и у нас. И я знаю, что многие люди сейчас усердно бьются на этом поприще.
Не вижу смысла в популяризации пассивности, и в обзывании иллюзорными — вполне реальных (в потенциале) вещей. А те три партии, которые в бюллетени следуют за «главнюками» — ясно, что это шутовская свита. Но не стоит так опрометчиво называть все остальные партии «непримечательными», если Вы не вполне знаете их программы и людей, которые в них представлены. Там есть люди очень достойные, умные, интеллигентные. Поэтому я считал своим долгом отдать голос (четыре голоса) за них."
Стерев пот со лба, под конец напряжённого дня я ощутил, что теперь, когда я и в собственном лагере попытался навести порядок, гражданский долг однозначно выполнен в должном объёме.

2016