Праздный гомон меня свёл с девочкой,
Был нарочно я строг и скор:
Вскоре имя ей выбрал — Вербочка,
За её красоту в укор.

Безответна была, участлива...
Натиск мой приняла за честь.
То, что стало ей впору дарственным,
И сейчас в целый век не счесть.

Подношений ли дева жаждала
Или плотного рукава —
Всё равно. Если тяга влажная
На два сердца — одна канва.

Оказалось, она — не местная,
Но вертлявая свара дней
Не пугала её арестами
Хулиганов средь площадей.

Но пытливости (юной прихоти) —
Как всему — предречён конец.
Самодержно повсюду выходив,
Объяснил: каждый град — близнец.

И всё чётче являлся промысел:
Час гуляньям — а делу век.
Вот внушает неложным голосом,
Что бесцельный я человек.

Поносила меня невеждою,
И бездельником, и скворцом...
Что ж, случилось родиться пешкою?
Стану сам за себя борцом.

Образованный книжным варевом,
Не имея под сим печать,
Я с усердием уговаривал:
Всем едина утроба-мать.

Значит, твёрды её радения,
Раз сочла мою речь за дурь.
Я решил: это путь безверия,
Ну так следуй за шлейфом бурь!..

...Годы шли. Я узнал ту девушку.
Уже не был так строг и скор,
Только бросил под ноги вербушку,
За её пустоту в укор.

29.08.09